April 23rd, 2009

(no subject)

Татьяна Симонова, кандидат исторических наук
Возвращенцы. Репатриация в Советскую Россию до 1925 года


Репатриация беженцев и эмигрантов в Россию началась стихийно и неожиданно для органов советской власти. В конце 1920 года первые «возвращенцы» с турецкого парохода «Решид-паша», прибывшего из Турции, были приняты в Новороссийске по распоряжению Реввоенсовета Кавказского фронта. Первая крупная партия беженцев в количестве 3600 человек прибыла на том же судне «Решид-паша» в Новороссийск 20 февраля 1921 года. В полпредствах же Советской России в Литве и Эстонии в это время отказались принять первые партии россиян.

Возвращение военнопленных и интернированных проходило в рамках двусторонних мирных договоров и соглашений о репатриации. Встала необходимость принципиально решить вопрос и о порядке приёма беженцев и эмигрантов на родине. Смену официального советского курса в этом вопросе обозначила статья председателя Центрэвака А. В. Эйдука «Требует разрешения». Но единого взгляда на вопрос об условиях репатриации не было. Если для НКИД вопрос о пропуске в Россию политически благонадёжных лиц не вызывал возражений, то Политбюро ЦК РКП(б) в марте 1921-го постановило все «врангелевские войска в Россию не пускать». Исполнение этого решения было возложено на Ф. Э. Дзержинского. Советские дипломаты отдавали себе отчёт в неизбежности репатриации и необходимости правильного и своевременного решения этого вопроса. Советский представитель в Великобритании Н. Клышко в письме наркому Г. В. Чичерину подчёркивал: полное закрытие советских границ «крайне нецелесообразно» и не может оправдываться никакими соображениями в «глазах эмигрантских кругов» и «сочувствующего нам общественного мнения за границей». Запрет на въезд в Россию он назвал «актом, не имевшим прецедентов в «самые худшие времена царизма».