Денис Орлов (d_orlov) wrote,
Денис Орлов
d_orlov

Вот такой террор ожидает попов на уроках ОПК от малолетних сорванцов

Трепет намерения. Энтони Берджес (более известен как автор "Заводного апельсина").

Внизу небольшой отрывок. Время действия - конец тридцатых.

В сегодняшней России поддержка инициативы ОПК убьет РПЦ апстену. Вот бы я поржал, если того же попа Кураева или экс-депутат Чуева обязать провести десяток открытых уроков в школе, выбранной в результате жеребьевки. С последующим обсуждением, разумеется.

.... Я про этих чернявых, вроде Кристо Гомеса, Альфа Перейры, Пита Кьюваля и
Ослика Камю из пятого младшего класса*. Деньги у них были, так что они
платили девочкам (из тех, что крутятся на углу Мерл-стрит и Лондон-роуд) и
вели их в наш бывший кабинет рисования, в раздевалку возле крикетного поля
(волосатый Хорхе де Тормес был капитаном нашей лучшей команды и даже в новую
часовню. В конце концов, их поймали in flagrante и с позором изгнали из
колледжа. Каково было Телу Христову видеть и боковом приделе подпрыгивающие
задницы? Удивительно, как долго им удавалось скрывать свои проделки, тем
более что для ректора, отца Берна, целомудрие воспитанников было предметом
особого внимания. Иногда по ночам он обходил дортуар (при этом от него
неизменно попахивало неразбавленным виски), дабы удостовериться, что под
одеялами не скрываются греховные помыслы. Время от времени поиски
производились с особым усердием, и по их окончании отец Берн обращался к нам
из дальнего конца спальни с проповедью о греховности сластолюбия. Как и
положено ирландцу, он был прирожденным актером и изливал потоки красноречия,
не зажигая света, но, подсвечивая лицо карманным фонариком, и казалось, что
перед нами парящая над адовым пеклом голова какого-то обезглавленного
святого. Однажды он начал так:
-- Дети мои, похоть есть проклятье. Вас должно воротить от одного этого
слова. Все беды нынешней жизни проистекают от дьявольской похоти, от
занятия, приличествующего собакам и шлюхам, что на ходящих ходуном лежанках
превращают конечности человеческие в дергающиеся машинные поршни, а
божественный дар речи--в крики, стоны и сопение. В глазах Господа и
Пресвятой Богородицы нет ничего более мерзостного, вот именно: мерзостного!
Похоть есть источник всех прочих смертных грехов, от нее проистекают
плотская гордыня и плотская алчность, неутоленное вожделение порождает гнев,
чужие похождения -- зависть, желание ввергнуть изнуренную плоть в новые
грехи ведет к чревоугодию, а иссушающие сладострастные мечты--к праздности.
Лишь освященная супружескими узами, делается она милостью Божьей средством
для порождения на свет новых душ, дабы пополнить ими число живущих в
Царствии Небесном.
Он остановился, чтобы перевести дух, и тут, пользуясь передышкой,
чей-то голос сказал в темноте:
-- Маллиган тоже породил новую душу, хотя и не был женат.
Это был Роупер, и сказанное Роупером было правдой. Маллиган и одна
местная девица жили как муж и жена, и, хотя его давным-давно выгнали из
колледжа, историю эту никто не забыл.
-- Кто это сказал?--крикнул отец Берн.--Кто тут разговаривает после
того, как потушили свет?
Луч фонарика автоматной очередью прочертил по темным кроватям. Роупер
решительно сказал:
-- Я,--и, чуть помедлив, добавил,--сэр. Мне просто хотелось
разобраться,-- сказал он, выхваченный лучом из темноты.--Я не понимаю, как
может обряд обратить зло в добро. Это все равно, что сказать, будто дьявол
сразу превратится в ангела, стоит только священнику осенить его крестным
знамением. Я этого не понимаю, сэр.
-- Встать!--взорвался отец Берн.--Встать сию же секунду!
Луч прыгнул к двери.
-- Эй, там, включите свет.
Зашлепали чьи-то ноги, и в глаза ударил резкий желтый свет.
-- А теперь на колени--приказал отец Берн--и молись, чтобы Господь тебя
простил. Кто ты такой, червь, чтобы сомневаться в силе Всемогущего Бога?
-- Я ни в чем не сомневался, сэр--сказал Роупер, все еще не встав с
кровати.-- Просто меня, несмотря на поздний час, заинтересовало то, о чем вы
говорили.
Он так осторожно коснулся ногой пола, словно свесился из лодки, желая
проверить, холодная ли вода.
-- Встать!--крикнул отец Берн.--На колени и молись.
-- О чем, сэр?--спросил Роупер, стоя между нашими двумя кроватями. На
нем была мятая, некогда голубая, но сильно полинявшая пижама.--Я должен
просить у Бога прощения за то, что он своей безграничной властью сотворил
меня любознательным?
Роуперу, как и мне, было тогда лет пятнадцать.
-- Нет,--отвечал отец Берн с ирландской непринужденностью, придавая
голосу елейную вкрадчивость,--за то, что ты, богохульник, осмелился
предположить, что Бог не сможет (крещендо!), если захочет, превратить зло в
добро! На колени! Молись! (Ф-фу-у.)
-- Почему же Он не хочет, сэр?--бесстрашно вопрошал Роупер. Он стоял на
коленях, но держал себя так, словно сейчас будет посвящен в рыцари.--Почему
мы не можем получить то, чего все так хотят--мира, в котором царит гармония?
Боже, спаси нас всех вместе с Роупером и его мировой гармонией: у отца
Берна начался приступ икоты! Ректор сурово взглянул на Роупера, словно он, а
не виски, был причиной его страданий. Затем обвел взглядом всех нас.
-- На колени. Все!.. (ик...) Всем (ик...) молиться! Этот дортуар стал
(ик...), извиняюсь, вместилищем греха.
Мы все повскакивали с кроватей, лишь один малыш продолжал спать, как ни
в чем не бывало.
-- Разбудите его (ик...). А это у нас кто без (ик...) пижамных штанов?
Догадываюсь, чем ты (ик...) занимался.
-- Надо, чтобы похлопали по спине, сэр,--участливо сказал Роупер.--Или
девять глотков воды, сэр.
-- Господь Всемогущий,--начал отец Берн,--ведающий сокровенными
помыслами, которые таятся в душах этих (ик...) маленьких...
Почувствовав, что из-за икоты его словам недостает подобающей
торжественности, он гаркнул: "Молитесь сами. Начинайте..."--и заикал к
выходу. Для нас это явилось своеобразной победой Роупера--не первой и не
последней. Добивался он их, главным образом, благодаря исключительной
способности к строго научному рассмотрению любого вопроса. Помню, однажды на
уроке химии--мы тогда были в пятом классе--наш преподаватель, французский
англофил отец Бошан, нудно объяснял, каким образом элементы вступают во
взаимодействие, образуя новые соединения. Вдруг Роупер спросил:
-- А почему натрий и хлор хотят соединиться при образовании соли?
Класс грохнул от хохота. Все предвкушали забавное развлечение. Отец
Бошан тоже выдавил из себя подобие улыбки и ответил:
-- Роупер, что значит "хотят"? Хотеть могут только живые существа.
-- Странно,--проговорил Роупер.--Должны же были неживые предметы
захотеть стать живыми, иначе бы жизнь на Земле не зародилась. У атомов
наверняка есть свобода выбора. Вы и сами говорили про "свободные атомы".
-- Свобода выбора?--переспросил отец Бошан,--Ты хочешь сказать, что Бог
в этом не участвует?
-- Сэр, при чем здесь Бог?--раздраженно воскликнул Роупер.--У нас же
урок химии!
Несколько секунд отец Бошан пережевывал эту мысль, но
ничего--проглотил. Затем уныло произнес"
-- Посмотрим, сможешь ли ты сам ответить на этот вопрос.
Не знаю, когда открыли все эти премудрости, связанные с
электровалентностью, но тогда, в конце тридцатых, никто--ни ученики, ни
учителя--не разбирался в этом лучше Роупера. Об отце Бошане и говорить
нечего: он, похоже, проходил все впервые вместе с нами. Роупер сказал, что у
атома натрия только один электрон на внешней оболочке (ни про какие внешние
оболочки нам на уроках не рассказывали), а у атома хлора их семь. Устойчивое
состояние возникает при восьми электронах, что видно на примере многих
веществ. По его словам, два атома соединяются специально для того, чтобы
образовалось вещество, на внешней оболочке которого было бы восемь
электронов. Затем он добавил:
-- Нам говорят о священных числах--три, семь, девять и так далее,--но,
похоже, в первую очередь надо говорить о восьмерке. Я хочу сказать, что если
уж вы не можете не упоминать о Боге на уроках химии, то должны признать, что
восемь-- одно из Его любимейших чисел. Возьмем, к примеру, воду, которую Бог
сотворил раньше всего прочего, по крайней мере, Библия утверждает, что Дух
Божий носился над водою. Вода состоит из кислорода, у которого шесть
электронов на внешней оболочке, и водорода, у которого всего один электрон,
таким образом, для образования воды требуется два атома водорода. Бог
наверняка это знал, тем не менее, Церковь никогда не признавала "восемь"
священным числом, у нас есть Святая Троица, семь смертных грехов, десять
заповедей. А число "восемь" нигде не встретишь.
-- Но заповедей блаженства как раз восемь*,--сказал отец Бошан и,
нервно покусывая губы, стал соображать, следует ли за богохульство
отправить. Роупера к ректору. В конце концов, он решил оставить Роупера и
нас всех в покое и попросил разобраться в этой теме по учебнику. Правый глаз
у него непроизвольно подергивался. Случившееся напоминало историю с отцом
Берном. Таким образом, разговор ректора с Роупером о месте Бога в химических
процессах отодвинулся на год. Состоялся он после того, как мы уже перешли в
шестой класс, и я стал специализироваться в языках, а Роупер, разумеется, в
точных науках. Он мне тогда обо всем рассказал в столовой, пока мы уплетали
водянистое баранье рагу. Роупер старался говорить тихо--это с его-то, резким
голосом,--и пар, поднимавшийся над его тарелкой, слегка шевелил прядь прямых
пшеничных волос.
-- Он снова привязался ко мне, чтобы я стал на колени, чтобы я молился
и тому подобное. А я спросил, в чем же, по его мнению, состоит моя вина.
-- И в чем же?
-- Да Бошан донес. Мы с ним спорили о всяких физических и химических
превращениях и, конечно, добрались до хлеба Причастия. Я спросил,
присутствует ли Христос в самих молекулах или появляется там только после
выпечки хлеба. И вообще мне надоело, что про один вещи спрашивать можно, а
про другие нельзя. На мессу я больше не пойду.
-- И ты сказал об этом Берну?
-- Да. Потому-то он и заорал, чтобы я стал на колени. Но ты бы видел,
как он взмок!
-- Представляю.
-- Я сказал, что не понимаю, зачтем обращать молитвы к тому, в чье
существование я больше не верю. А он сказал, что молитва избавит меня от
всех сомнений. Какая чушь!
-- Ну, зачем же так? Немало умнейших людей, включая людей науки,
принадлежали к Церкви.
-- Он мне сказал то же самое. Но я настаивал, что двух миров не
существует, есть только один. И надо разрешить науке стучаться в любые
двери.
-- Что он с тобой сделает?
-- А что он может сделать? Не исключит же! Во-первых, это не ответ, а
во-вторых, он знает, что я, наверное, получу государственную стипендию,
которую здесь уже тысячу лет никому не давали. Вот пускай и поломает голову.
Итак, очередная победа Роупера...
-- Да и экзамены скоро,--добавил Роупер,--и ему даже не отослать меня в
какой-нибудь другой колледж, чтобы мне там промыли мозги. Так-то.
Да, именно так оно и было. Я же по-прежнему пребывал в лоне Церкви. Но
Писание я воспринимал механически и, скорее, с эстетической стороны:
фундаментальные вопросы меня не интересовали. ....
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments