Денис Орлов (d_orlov) wrote,
Денис Орлов
d_orlov

Category:

В догонку к записке о молодежной политике - комментарий

Оригинал взят у sg_karamurza в В догонку к записке о молодежной политике - комментарий
Записка о проблемах молодежной политики, похоже, была воспринята как подборка всем известных фактов. Во основном так и есть, хотя периодически это надо повторять. Но есть и новые состояния, которые пока остаются в тени, хотя давно уже надо было бы их обсудить. Здесь я считаю полезным снова прочитать выдержки из двух пунктов.

1. В 1980-е годы появилось новое понятие – прекариат. Пролетариат сжался, рождается новый класс, не привязанный производственными отношениями ни с предприятиями капитала, ни с учреждениями государства (см. [33-35].
Вот описание «прекариата» Г. Стэндингом, автором книги 2011 г.: «Он состоит из множества необеспеченных людей, живущих непо¬нятной жизнью, работающих в случайных и постоянно меняющихся местах без всяких перспектив профессионального роста; прекариат — это миллионы разочарованных мо¬лодых людей с образованием, которым совершенно не по душе то, что их ждет впере¬ди; миллионы женщин, сталкивающихся с жестоким обращением на депрессивной ра¬боте; постоянно растущая армия тех, кто отмечен клеймом преступника на всю жизнь; миллионы “нетрудоспособных” и мигрантов по всему миру» (см. [35]).
Я в 1986-1990 гг. наблюдал становление этого класса в Испании – от студентов, а потом лиценциатов, ищущих нормальную работу, а потом поденную работу (с контрактом на 1 день!). В 1988 г. я был свидетелем всеобщей забастовки, вызванной разрешением заключать «мусорные контракты». Зрелище всеобщей забастовки в большом городе (Мадриде) потрясает, это сюрреализм. В России это и голову ни к кому не пришло бы. Это был первый конфликт прекариата – образованной молодежи без перспектив. Потом они приспособились, но общество чувствует, что под ним шевелится тектонический субстрат.
Теперь это шевелится в России, но знать об этом почти никто не хочет. Кстати, террористы с мессианскими идеями генерируются именно прекариатом. Из этого класса вербуют и боевиков-интеллектуалов, которые разгромили уже несколько арабских стран. Ими же шантажируют ЕС.
Ж.Т. Тощенко приводит такие данные о российском прекариате: «Согласно данным всероссийского исследования “Жизненный мир россиян” (РГГУ, окт. 2014 г., 1800 чел., 8 регионов страны), почти 50% указали, что их образование не соответствует выполняемой работе или затруднились ответить на этот вопрос… Из свыше 80 млн трудоспособного населения 38 млн россиян непонятно где заняты, чем заняты, как заняты, в результате чего условия жизни, их доходы не отражаются в официальных статистических данных» [34].
О.И. Шкаратан и др. представили данные опросов в России за 1994-2013 гг.: «Приватизация ознаменовала отказ от гарантий занятости и переход к новым рыночным правилам игры, к которым многие работники не были готовы. Кризис занятости, который сегодня мы называем прекаризацией трудовых отношений, стал проявляться на первых порах существования новой России и сохранился в модифицированной форме в наши дни…
Прекаризация – опасный процесс распространения социальной ситуации прекариата на всё более широкие слои общества, меняющий его облик как целого. Слой прекариата в России существует, причем в зоне риска оказываются достаточно большие слои населения. К зоне риска можно отнести порядка 27% работающего населения» [36].
Итак, слой прекариата в России «меняет облик общества как целого». Это – совершенно новая проблема для всех и во всех планах жизнеустройства.
Эта новая социальная структура разрушает институты в целом очень богатой Западной Европы. У нас этот процесс просто замаскирован «простыми» кризисами. Но в среде выпускников вузов, которые ежегодно выпускают 800 тыс. дипломированных «специалистов», гуманитариев и обществоведов, очень хорошо виден безнадежный страх перед будущим. Из выпускников с дипломом «социолога» работу по специальности находят 2%.

2. Второй фундаментальный сдвиг в российском обществе, чреватый угрозами:
Н.Е. Тихонова в 2014 г. высказала фундаментальные суждения: «Почти половина населения не испытывает к бедным ни сочувствия, ни жалости, ни тем более уважения. Более того – в российском обществе идет постепенное, но четко прослеживающееся ухудшение отношения к бедным. Так, за последние 10 лет среди россиян резко (более чем в полтора раза) сократилось число сочувствующих бедным и резко (тоже более чем в полтора раза) увеличилась доля тех, кто относится к ним не лучше и не хуже, чем ко всем остальным. Почти втрое выросла за этот период и доля относящихся к ним безразлично… Бедные как специфическая социальная группа, заслуживающая какого-то особого отношения, все дальше отодвигаются на периферию сознания наших сограждан. А это значит, что помощь бедным как таковым, как особой социальной группе, все больше уходит из актуальной для большинства населения "повестки дня".
Российская бедность очень многолика, неоднородна и чувствительна к инструментам ее измерения. Однако у нее есть свое "ядро" – это представители хронической бедности, состоящие наполовину из выходцев из "социальных низов", а наполовину – из представляющих собой выходцев из вполне благополучных слоев населения "новых бедных". Однако их бедность также приобрела уже застойный характер, и это не только ведет к накоплению у них дефицита текущих доходов, но и меняет их круг общения и менталитет. Начавшееся в массовом масштабе межпоколенное воспроизводство бедности не только резко усложняет борьбу с бедностью, но и ставит на повестку дня вопрос о начавшемся формировании культуры бедности в России. Особенно остро стоит этот вопрос применительно к представителям застойной и межпоколенной бедности.
Ситуация с бедностью в России является следствием тех структурных и институциональных ограничений, которые существовали для низкоресурсных групп населения в последние десятилетия и к которым буквально в последние годы добавились культурные ограничения, связанные с начавшимся процессом стигматизации и дискриминации бедных. Когда отношение к бедным определяется уже не самим фактором бедственного положения конкретного человека, а причинами его бедности, то помощь этой особой социальной группе все больше уходит из актуальной для большинства населения страны "повестки дня", а сами бедные в сознании большинства россиян все больше приобретают "периферийный" статус. Если учесть все то, о чем говорилось выше, можно утверждать – процесс превращения бедных как нижнего сегмента российского общества в социально исключенных, в его "периферию" уже прошел точку невозврата» [47].

3. Из этих двух и еще нескольких подобных новых качеств нашего общества и государства я пришел к выводу, что система среднего образования принципиально неадекватна социальной и культурной сферам. Образование структурировано государственными стандартами, а их основные постулаты и требования не только закладывают в сознание учащихся ложные образы и установки, но и отталкивают подростков от этого общества, гонит их в какую-то мерзкую пучину. Школа, да и вуз заставляют их быть возмущенными фарисеями, которым некуда податься.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments